«Судебная практика последнего времени складывается таким образом, что следователи обязаны посчитать ту разницу, которую бюджет потерял при сомнительных цепочках сделок. Именно следствие должно выявить всю цепочку сделок и найти, кто из этой цепочки не заплатил налоги, а не вменять нарушения последнему звену», – рассказывает Денис Саушкин, адвокат, старший партнер АБ ZKS.
«Есть устоявшаяся судебная практика, которая говорит, что если в каком-либо квартале недоимка не зафиксирована, это вовсе не означает обнуление периода, – отмечает Михаил Кириенко, адвокат и руководитель уголовной практики АБ KR&P. – Сумма считается целиком за конкретный период. Также необходимо учитывать квалифицирующий признак: особо крупный ущерб (размер недоимки свыше 45 млн рублей), совершение группой лиц по предварительному сговору».
«На эту сессию нам удалось собрать спикеров со всей России из совершенно разных направлений. Мы услышали позиции арбитражного управляющего, коллег-практиков из банкротского клуба, представителей судебной власти о том, что считается недобросовестным поведением, и как суды подходят к оценке этого поведения на практике.» - поделился модератор сессии Виктор Глушаков, адвокат, руководитель коммерческой практики адвокатского бюро KR&P.
«Банкротство — это всегда конфликт. Конфликт между кредиторами, уполномоченным органом, работниками, самим должником и контролирующими его лицами. Это большие риски и дорогое удовольствие в нынешних реалиях. Но до сих пор находятся те, кто готов рискнуть и перехватить контроль над активом, пользуясь инфраструктурой и инструментарием, предоставляемым законом о банкротстве.» - отметил Владимир Бубликов, управляющий партнер юридической компании «Бубликов и партнеры», эксперт портала «PROбанкротство»
«Изучая судебного практику, мы всегда видим эти два словосочетания вместе: «Было установлено неразумное и недобросовестное поведение контрагента, управляющего органа, директора». Если поведение неразумное, мы должны были соблюсти процедуру согласования какой-то сделки с финансовым директором. Или поведение недобросовестное, когда мы продавали активы по заниженной цене в дружественную организацию прямо незадолго до банкротства. В зависимости от того, какая будет квалификация наших действий, у нас могут возникать разные правовые последствия.» - предупреждает Павел Самсонов, управляющий партнер консалтинговой компании «Ком-Юнити»
«С моей точки зрения, защищают сирых и убогих. Хороший бизнес не должен защищать свою деловую репутацию. Он должен ее формировать и управлять ей. И делать это профессионально. Сам по себе пресс-секретарь, поскольку я в данном случае выступаю как пресс-секретарь, этого сделать не может. Он должен делать это в сотрудничестве с корпоративными юристами, возможно, с нанятыми юристами, адвокатами и так далее, с руководством бизнеса, с журналистами. Сам по себе — один в поле не воин. И, к сожалению, многие при использовании тех или иных методов управления деловой репутацией попадают в ловушку, либо это руководство, которое хочет в принудительном порядке заставить молчать СМИ, если мы говорим о СМИ. Либо допускает иные ошибки.» - считает пресс-секретарь управления федеральных автомобильных дорог «Южный Урал» Валентина Родикова.
«Для нужно пристально взглянуть на компанию глазами ваших целевых аудиторий, а лучше – глазами такого же конкурентного разведчика или журналиста, который играет против вас. Что он увидит? В СМИ, в поисковой выдаче, в отзовиках, какой компромат можно найти на ваше руководство и собственников?»
– Кроме того, в таких делах всегда важно своевременное вмешательство службы PR или маркетинга. Если журналисты запрашивают для своей статьи комментарий на определенную тему, не стоит этим пренебрегать. Бывает, что такой запрос игнорируется, а материал выходит. И уже после этого компания начинает звонить и говорить: «У нас на самом деле не так». Но уже поздно. Вас спрашивали. Именно на первой стадии нужно отсечь возможность распространения неверных сведений, – говорит Екатерина Туманова.